К прочтению

– Вы говорили, что антисемитизм сидит у русских в генах, что в России он был, есть и будет. Почему?

– Антисемитизм сидит не в каждом русском, но в России он – генетический. Евреи – это жители черты оседлости (граница территории, за пределами которой в Российской империи запрещалось жить евреям. – «НИ»). Такова была политика царской России. Даже знаменитый художник Левитан долго не имел права жить в Москве, и по этому поводу очень переживал. …

– Вы рассказываете о страданиях евреев. Часть русского населения за что их ненавидит?

– Свою роль сыграла Церковь: вечный разговор о том, что евреи распяли Христа. Даже моя соседка, чудесная старушка Марья Ивановна мне говорила: «Алла, ты такая хорошая. Но зачем вы нашего Христа распяли?» Евреи всегда были не такие, как все. Евреям не давали землю. Единицы вырывались из местечек, как из концлагеря, и становились врачами, инженерами, адвокатами. Другие были вынуждены заниматься предпринимательством, ростовщичеством, становились маленькими банками. Хотя они были вовсе не богаты, почитайте Шолом-Алейхема. На Украине и в Белоруссии некоторые держали маленькие кабачки, и поэтому ходил миф, что евреи спаивают великий русский народ. …

– Черту оседлости ликвидировали в 1917 году. Почему антисемитизм остался?

– Генетика и влияние Церкви.

– Но Церковь при советской власти разгромили.

– Люди могли не ходить в Церковь, но иконы у них висели. Настроенные же антисоветски, они ненавидели евреев за то, что их было много среди революционеров. …

– Антисемитизм в СССР был сильнее, чем в остальной Европе?

– Конечно.

– И режим был антисемитский?

– В руководстве страны евреев были единицы, но на общем фоне они были заметны. Это как сейчас олигархи. Евреев среди них 2–3%.

– В какой мере существуют карьерные ограничения для евреев?

– Евреев очень мало на руководящих должностях в правительстве, в администрации президента. Это как-то само собой сложилось, чтобы не раздражать народ. Не потому что Путин или Медведев – антисемиты.

– Что в России делается для преодоления антисемитизма?

– Ничего. Этого как бы нет, не существует. Единственное, что делается, – это политика толерантности. Любой национальный экстремизм вызывает неприятие у власти.

– А что можно сделать?

– По крайней мере, показывать фильмы и передачи об Израиле, о Холокосте, о бессмысленном и страшном уничтожении евреев во время войны, когда погибли шесть миллионов. Это работает.

Это волшебное совершенно интервью Аллы Гербер, руководителя фонда любителей «Вот за это вас и не любят» (с).
Да, для справки, о страданиях Левитана. Вне Москвы из-за черты оседлости он жил несколько месяцев в 1892 году. Все.